Мошенники ищут дропов среди бывших жертв

Мошенники ищут дропов среди бывших жертв

Мошенники ищут дропов среди бывших жертв

Банковские мошенники вербуют «слепых» дропов. Чаще всего, целью преступников становятся люди старшего поколения, которые до этого уже пострадали от аферистов. Незнание дропа не освобождает его от уголовной ответственности.

Финансовые преступники заманивают в схему обналичивания украденных денег своих бывших жертв, пишет РБК. По данным ВТБ, мошенники обзванивают россиян, представляясь сотрудниками полиции. Пострадавшим от аферистов они предлагают официальную работу с ежемесячным доходом. Банковскую карту жертвы используют якобы для сохранения чужих денег.

На самом деле на неё переводят украденное, превращая недавнюю жертву в соучастника преступления.

Злоумышленники хотят переложить ответственность за незаконные переводы и даже обещают зарплату, создавая впечатление о реальной деятельности по борьбе с преступниками.

«Таким образом, преступники, во-первых, удлиняют и усложняют цепочку мошеннической схемы, запутывая следы для следственных органов и специалистов по информбезопасности, во-вторых — подставляют под возможное наказание не себя, а дроппера», — комментирует схему коммерческий директор компании «Код безопасности» Федор Дбар.

Дропом можно стать как по собственному желанию, так и по незнанию. В Сети достаточно «вакансий», где предлагают легкий ежемесячный заработок всего лишь за предоставление своей карты, продолжает эксперт.

Банк России прошлой весной рекомендовал кредитным организациям отключать каналы дистанционного обслуживания лицам, сведения о которых содержатся в базе ФинЦЕРТ.

Этот способ противодействия мошенническим переводам предлагают закрепить на законодательном уровне. Соответствующий законопроект сейчас находится на рассмотрении в Госдуме.

Уголовный кодекс не содержит такого состава преступления, как дроппинг, однако это действие может квалифицироваться как кража или мошенничество, говорят юристы.

Даже «слепого» дропа могут признать виновным, ему могут грозить такие же санкции, как и в отношении мошенников, запустивших схему. А если «концов» найти не удастся, то в теории дроп может стать основным ответчиком.

Логика мошенников с атакой на бывших пострадавших вполне очевидна: всегда проще «работать» с теми, кто однажды уже совершил ошибку, комментирует новость эксперт компании «Газинформсервис» Григорий Ковшов. Сегодня граждан все сложнее вовлечь в диалог и получить с них финансовую выгоду – большинство сразу вешает трубку. Именно поэтому злоумышленники формируют пул обманутых и пытаются «выжать» из них дополнительные бенефиты.

В дальнейшем эта схема может видоизменяться и после того, как ее жизненный цикл завершится, она обрастет новыми легендами, предупреждает Ковшов.

Напомним, по данным Сбербанка, в России насчитывается не менее 580 тысяч активно действующих дропов.

«Не все они действуют осознанно, некоторых используют втемную, но это уже целая отрасль, — заявил в феврале заместитель председателя правления Сбербанка Станислав Кузнецов, – российскому банковскому сообществу необходимо делать что-то с этим явлением».

В 6 из 10 случаев цифровой агрессор — знакомый человек

Цифровое насилие — это не только мутные анонимы из интернета и токсичные комментарии от людей с аватаркой кота. По данным глобального отчёта «Лаборатории Касперского», почти 60% жертв сталкивались с цифровым насилием со стороны людей из своего окружения.

Чаще всего агрессорами оказывались друзья — на них пришлось 15% случаев. Дальше идут нынешние партнёры — 10%, коллеги — 8%, члены семьи — 7% и бывшие партнёры — 6%.

То есть проблема часто сидит не где-то «в интернете вообще», а в переписках, семейных чатах, отношениях, работе и других местах, где вроде бы должно быть безопаснее.

Отдельно исследователи отмечают неприятную закономерность: люди, которые сталкивались с цифровым насилием со стороны друзей, партнёров или родственников, чаще признавались, что сами допускали похожее поведение по отношению к близким.

Это может говорить о том, что цифровая агрессия иногда превращается в привычный стиль общения: контроль, давление, слежка, обиды и месть переезжают в смартфон и становятся частью повседневности.

В Нижегородском женском кризисном центре отмечают, что цифровое насилие нередко используется как инструмент контроля, преследования и психологического давления со стороны близких людей. По данным центра, 72% обращений связаны с насилием со стороны супруга или партнёра, ещё 10% — со стороны родителей или родственников.

Поколенческий разрыв тоже заметен. Среди зумеров 81% знают термин «цифровое насилие», а почти 60% заявили, что за последний год сталкивались хотя бы с одной его формой. Среди беби-бумеров термин знаком 64% респондентов.

Женщины чаще говорят о чувстве уязвимости в цифровой среде. Небезопасно в интернете себя чувствуют 62,5% респонденток против 54% мужчин.

Психологи подчёркивают: когда агрессором становится знакомый человек, вред ощущается сильнее. К страху и потере контроля добавляется предательство, особенно если речь идёт о партнёре, друге, бывшем партнёре или коллеге. А технологии превращаются в инструмент кибермести: доступ к аккаунтам, переписки, фотографии, геолокация и старые пароли внезапно становятся оружием.

С точки зрения кибербезопасности эта история тоже сложнее обычной атаки. Угроза может идти не от неизвестного хакера, а от человека, у которого когда-то был доступ к устройству, аккаунту, семейной подписке, общему облаку или паролю на всякий случай.

RSS: Новости на портале Anti-Malware.ru