Учёные создали ИИ-агента для поиска уязвимостей в Android

Учёные создали ИИ-агента для поиска уязвимостей в Android

Учёные создали ИИ-агента для поиска уязвимостей в Android

Учёные из Китая и Австралии представили систему A2 — ИИ-агента, который умеет находить уязвимости в Android-приложениях и даже создавать PoC-эксплойты на лету. По сути, это продолжение их предыдущей разработки A1, ориентированной на смарт-контракты, только теперь фокус на мобильных приложениях.

Авторы исследования — Цзыюэ Ван из Нанкинского университета и Лийи Чжоу из Университета Сиднея — утверждают, что A2 показывает впечатляющие результаты: 78,3% покрытия на тестовом наборе Ghera против 30% у статического анализатора APKHunt.

Более того, при проверке 169 реальных APK-файлов агент нашёл 104 уязвимостей нулевого дня, из которых 57 подтвердил автоматически с помощью PoC-эксплойтов.

Один из примеров — баг в приложении более чем с 10 миллионами установок. Речь идёт об уязвимости типа intent redirect: если приложение не проверяет, куда именно отправляется «интент» (сообщение с запросом действия), злоумышленник может подменить получателя и перехватить управление.

Главное отличие A2 от предыдущих решений в том, что система не просто ищет подозрительные места в коде, а сама же проверяет их на практике. Как поясняет Чжоу, A2 разбивает задачу на этапы — найти ключ, сгенерировать токен, обойти аутентификацию — и на каждом шаге подтверждает результат. Это сильно снижает количество ложных срабатываний, от которых страдают традиционные сканеры.

Любопытно и то, что A2 построен на коммерческих ИИ-моделях вроде OpenAI o3 и Gemini 2.5. Они распределены по ролям: планировщик, исполнитель и валидатор. Такой «оркестр» ИИ позволяет подойти к поиску уязвимостей так, как это сделал бы живой эксперт.

Разработчики уверены: будущее за подобными агентами. Стоимость проверки уязвимости колеблется от менее доллара до нескольких долларов, а потенциальные вознаграждения в программах баг-баунти могут достигать тысяч. Правда, остаётся вопрос: баг-баунти покрывают далеко не все приложения, и часть найденных уязвимостей может оказаться на вооружении злоумышленников.

По словам Чжоу, мы стоим на пороге «взрыва» в этой области: одни будут использовать A2-подобные системы для защиты, другие — для атак. Адам Бойнтон из Jamf добавляет, что ценность A2 именно в том, что он переводит процесс из бесконечного потока «шумных» алертов в доказательную практику, где командам безопасности остаётся разбираться только с реальными рисками.

Код A2 и артефакты пока доступны только исследователям с институциональной аффиляцией — баланс между открытой наукой и ответственным раскрытием.

Минцифры предложило взять осуждённых педофилов на цифровой учёт

В России могут создать единый реестр людей, совершивших преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Инициатива вошла в проект доктрины Минцифры по борьбе с ИТ-преступлениями. Отбыть срок и раствориться в другом регионе станет сложнее.

Реестр предлагают использовать для контроля за бывшими заключёнными, в том числе при помощи технических средств, выяснили «Известия».

Он должен помочь отслеживать соблюдение запретов на работу с детьми, посещение школ, лагерей и других детских учреждений, а также прохождение назначенного судом лечения.

Пока это не готовое решение, а направление для обсуждения. Минцифры не раскрыло, какие сведения попадут в базу, кто получит к ней доступ и будет ли она публичной. Для запуска системы потребуется отдельно менять законодательство. Сам проект доктрины ещё проходит общественное обсуждение.

Идея реестра гуляет по кабинетам не первый год. Одни депутаты предлагали открыть его для всех, другие настаивали на закрытом формате. Зампред комитета Госдумы по безопасности Анатолий Выборный считает, что доступ следует дать только правоохранителям, медикам, уголовно-исполнительным инспекциям и кадровым службам образовательных и социальных учреждений.

Сторонники инициативы указывают на дыру в межведомственном обмене данными. Сейчас у полиции, медиков и других ведомств свои базы, которые не всегда успевают поговорить друг с другом. В результате осуждённый за преступление против ребёнка может переехать и снова оказаться рядом с детьми, иногда даже в роли тренера или педагога.

У противников тоже есть весомые аргументы. В реестр могут попасть ошибочно осуждённые, а утечка данных способна обернуться травлей не только для них, но и для невиновных родственников. Кроме того, одна большая база не исправит формальный надзор и привычку некоторых учреждений заминать скандалы.

Поэтому главный вопрос не в том, нужен ли ещё один реестр. Гораздо важнее, кто, как и для чего будет нажимать в нём кнопки.

RSS: Новости на портале Anti-Malware.ru