47% госзаказчиков еще не приступили к импортозамещению

47% госзаказчиков еще не приступили к импортозамещению

47% госзаказчиков еще не приступили к импортозамещению

В 2020 году должна была завершиться программа импортозамещения программного обеспечения в государственном секторе, но с прошлого года неоднократно поднимается вопрос о переносе сроков. Компания «СёрчИнформ» опросила представителей отечественных компаний о ходе импортозамещения и о сложностях, с которыми они сталкиваются.

В госсекторе почти поровну тех, кто еще ничего не замещал (таких 47%) и тех, у кого процесс идет или подошел к завершению (в сумме 53%). Но число компаний, у которых большая часть уже замещена всего 13%.

В коммерческом секторе только для трети опрошенных компаний актуален вопрос импортозамещения – это крупные коммерческие организации с государственным участием. Из них 43% еще ничего не замещали, а активно процесс идет у половины опрошенных.

Таким образом за первоначально установленными сроками в рамках импортозамещения успевает только каждая десятая компания. 

 

«В коммерческом секторе процесс импортозамещения обогнал государственный по результативности. Это следствие специфики частного бизнеса, который демонстрирует динамичность, автономное принятие решений, наличие кадров и финансов. Впрочем, классические госкомпании не сильно отстали – показатель в условные 50% – это неплохой результат. Однако вызывает беспокойство, что совсем мало компаний завершают или завершили переход на отечественное ПО. Это свидетельство не прикладных, а системных проблем импортозамещения», – комментирует Алексей Парфентьев, руководитель отдела аналитики «СёрчИнформ».

В анкете также был вопрос о сложностях в импортозамещении. Расклад ответов отражает ситуацию по доступности программ и оборудования российского производства для заказчиков. На российском рынке нет трудностей с разработкой корпоративных систем, но сохраняется дефицит ПО для широкого круга пользователей.

 

«Системное ПО поддается замещению труднее всего. Это ожидаемый результат опроса, ведь дело не только в трудозатратах, но и в необходимости переобучать сотрудников, адаптировать парк уже имеющегося прикладного ПО. Быстро это не сделаешь – потребуются годы на отладку, доработку и интеграцию ПО в крупные компании, – комментирует Алексей Парфентьев. – Переход на отечественное оборудование на деле вообще не стартовал, т.к. базового железа (процессоров, жестких дисков, плат и чипсетов) в промышленных масштабах пока не производится. С этим можно связать относительно невысокое число ответов: респонденты считают работу по замещению оборудования наименее актуальной, ее черед просто еще не пришел».

«СёрчИнформ» провела опрос в сентябре-ноябре, в нем приняли участие больше 800 компаний. Анкетирование проводилось в рамках глобального исследования уровня информационной безопасности во время серии конференций Road Show SearchInform.

В 6 из 10 случаев цифровой агрессор — знакомый человек

Цифровое насилие — это не только мутные анонимы из интернета и токсичные комментарии от людей с аватаркой кота. По данным глобального отчёта «Лаборатории Касперского», почти 60% жертв сталкивались с цифровым насилием со стороны людей из своего окружения.

Чаще всего агрессорами оказывались друзья — на них пришлось 15% случаев. Дальше идут нынешние партнёры — 10%, коллеги — 8%, члены семьи — 7% и бывшие партнёры — 6%.

То есть проблема часто сидит не где-то «в интернете вообще», а в переписках, семейных чатах, отношениях, работе и других местах, где вроде бы должно быть безопаснее.

Отдельно исследователи отмечают неприятную закономерность: люди, которые сталкивались с цифровым насилием со стороны друзей, партнёров или родственников, чаще признавались, что сами допускали похожее поведение по отношению к близким.

Это может говорить о том, что цифровая агрессия иногда превращается в привычный стиль общения: контроль, давление, слежка, обиды и месть переезжают в смартфон и становятся частью повседневности.

В Нижегородском женском кризисном центре отмечают, что цифровое насилие нередко используется как инструмент контроля, преследования и психологического давления со стороны близких людей. По данным центра, 72% обращений связаны с насилием со стороны супруга или партнёра, ещё 10% — со стороны родителей или родственников.

Поколенческий разрыв тоже заметен. Среди зумеров 81% знают термин «цифровое насилие», а почти 60% заявили, что за последний год сталкивались хотя бы с одной его формой. Среди беби-бумеров термин знаком 64% респондентов.

Женщины чаще говорят о чувстве уязвимости в цифровой среде. Небезопасно в интернете себя чувствуют 62,5% респонденток против 54% мужчин.

Психологи подчёркивают: когда агрессором становится знакомый человек, вред ощущается сильнее. К страху и потере контроля добавляется предательство, особенно если речь идёт о партнёре, друге, бывшем партнёре или коллеге. А технологии превращаются в инструмент кибермести: доступ к аккаунтам, переписки, фотографии, геолокация и старые пароли внезапно становятся оружием.

С точки зрения кибербезопасности эта история тоже сложнее обычной атаки. Угроза может идти не от неизвестного хакера, а от человека, у которого когда-то был доступ к устройству, аккаунту, семейной подписке, общему облаку или паролю на всякий случай.

RSS: Новости на портале Anti-Malware.ru