Российский бизнес и потребители стали возвращаться к наличным расчётам. Сбер уже бьёт тревогу: финансовая система за последние годы привыкла к безналичной белой экономике, а теперь часть оборота снова уходит в кеш. Банк России фиксирует тот же тренд.
К концу апреля объём наличных на руках вырос до 20 трлн рублей, что на 700 млрд рублей больше, чем в марте. В первой половине мая через кассы и банкоматы в экономику поступило ещё 330 млрд рублей.
Сильнее всего наличные возвращаются в продуктовый ретейл, мебельный бизнес, строительство, гостиницы и автотовары. По данным «Платформы ОФД», в первом квартале доля кеша в этих сегментах превысила 35%.
Причин несколько. Первая — отключения мобильного интернета; если связь нестабильна, карта и приложение банка внезапно превращаются в красивую, но бесполезную картинку. Вторая — опасения из-за возможного усиления налогового контроля за переводами. Люди услышали про интерес ФНС к этой теме и решили, что лучше бумажные деньги в руках, чем лишние следы в цифре.
Но у налички есть неприятный побочный эффект. Чем больше кеша в обороте, тем проще появляются схемы вроде «скидка без чека», оплаты мимо кассы, дробления платежей и фиктивных возвратов. То есть вместе с купюрами возвращается и старая добрая серая зона.
Бизнесу тоже не всегда удобно. Наличные надо хранить, пересчитывать, инкассировать, а это дополнительные расходы и риски. В гостиничном и ресторанном сегменте рост уже заметен: например, владельцы отелей говорят, что гости чаще платят наличными в ресторанах, где суммы ниже, чем за проживание.
Аналитики допускают, что до конца 2026 года доля наличных расчётов может удержаться на уровне 28-31%. Активнее всего кеш будут использовать малый и средний бизнес, а также обычные потребители.






Однако есть кое-что, вызывающее реальное беспокойство, а именно то, что какая кучка людей через сеть в режиме реального времени будет пользоваться (а может быть и злоупотреблять?) технологией распознавания лиц, в особенности, если это все будет происходить не под контролем правоохранительных органов. Все вернется к отнюдь не добрым традициям Средних Веков - к тому, что суд будет вершить толпа, только уже не костром и пытками, а алгоритмами и разнообразными прикладными интерфейсами.

