12 мая СМИ сообщили, что Минцифры готовит постановление с уточнением сроков перевода особо значимых объектов КИИ на российское ПО. Кого коснутся исключения и насколько массовыми они могут стать?
- 1. Введение
- 2. Успеем ли к началу 2028 года?
- 3. А есть ли чем заменять?
- 4. Хватит ли 5 лет для новых проектов?
- 5. Выводы
Введение
Сроки импортозамещения для ЗОКИИ были установлены указом Президента РФ №166 «О мерах по обеспечению технологической независимости и безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации» от 30 марта 2022 года. Согласно ему, полная замена используемого на них ПО на российское должна была произойти к 1 января 2025 года. Это касалось в том числе и программных компонентов программно-аппаратных комплексов (ПАК).
Естественно, делались определённые исключения и оговорки. В частности, допускалось использование зарубежного ПО при условии согласования с регуляторами.
По данным исследования, проведённого нами совместно с «К2 Кибербезопасность», подавляющее большинство участников в той или иной степени считали установленные указом №166 сроки выполнимыми (рис. 1). Прямо признавали, что не успеют, лишь 10 % респондентов, и немногим более 20 % заявили, что временные рамки являются напряжёнными.
Рисунок 1. Оценки сроков, установленных указом №166
Однако уже в сентябре 2023 года начала появляться информация о том, что регуляторы готовы сдвинуть ранее установленные сроки на период окончания эксплуатации зарубежных ПО и ПАК. Инициатором этого выступил Минпромторг.
Когда же настало 1 января 2025 года, оказалось, что фактический уровень импортозамещения на объектах КИИ не превышал 40 %. По данным опроса «К2 Кибербезопасность», 31 % респондентов связывали это с недостатком или отсутствием российских аналогов, а 28 % назвали существующие российские продукты некачественными. Также довольно значимой причиной был назван недостаток средств.
В ноябре 2025 года глава Минцифры Максут Шадаев на одной из конференций назвал новую дату, к которой ЗОКИИ должны перейти на российское ПО, — 1 января 2028 года. При этом министр оставил 3 возможности для того, чтобы продлить этот срок как минимум на 2 года.
Сразу после последних майских праздников 2026 года появилась информация о том, что Минцифры планирует уточнить сроки импортозамещения для ЗОКИИ. Для тех объектов, где замена существует, срок остаётся прежним — 1 января 2028 года. Однако если проекты были начаты в 2025 году или в 2026–2027 гг., то срок может быть сдвинут до начала 2031 года или до 2036 года соответственно. Также для новых объектов срок перехода на российское ПО установлен в 5 лет с момента запуска проекта.
Успеем ли к началу 2028 года?
Однозначно положительного ответа на вопрос о том, успеют ли компании завершить переход на российские продукты в сегменте ЗОКИИ, опрошенные нами эксперты не дают. Даже те, кто настроен оптимистично, обращают внимание на целый ряд нюансов и деталей.
В целом ИТ-отрасль довольно высоко оценивает шансы успеть завершить импортозамещение к заданному сроку. По крайней мере, если речь идёт о том, что называется базовой информатизацией (операционные системы, среды виртуализации, офисные редакторы).
Более того, как отметил директор по развитию бизнеса компании «Базис» Андрей Толокнов, в ряде сегментов рынка, в частности в банках, полное импортозамещение уже практически произошло. Очень высока доля отечественного ПО также в таких секторах, как средства обеспечения безопасности, включая не только ИБ, но и общую и экономическую безопасность (системы контроля и управления доступом, или СКУД, средства мониторинга и наблюдения), многие виды экономического ПО. Однако в промышленности ситуация более драматична: по оценке Андрея Толокнова, там уровень импортозамещения не превышает 30 %.
Директор по аналитике АНО «Цифровая экономика» Карен Казарян напомнил цифры, которые привёл председатель Правительства РФ Михаил Мишустин, выступая на ЦИПР-2025. Так, уже почти год назад, в июне 2025 года, доля отечественного ПО управления финансами составляла 78 %, систем управления ресурсами, закупками, поставками и продажами достигла 59 %, даже среди систем проектирования и моделирования удельный вес российских решений превысил 50 %.
По оценке директора департамента реализации инфраструктурных проектов ГК Softline Виталия Попова, в госсекторе доля российского ПО уже превышает 50 %. В таких сферах, как энергетика, транспорт, связь, финансы, наука, ситуация схожая. Многие организации завершили переход на отечественные решения или, по крайней мере, ведут работу в данном направлении.
Руководитель департамента инфраструктурного ПО компании «Системный софт» Тимур Бадретдинов считает, что есть все шансы уложиться в заданные сроки, но при условии наличия систем, которыми можно заменить зарубежные. Плюс ко всему может помочь применение облачной модели российского ПО, что позволит серьёзно сократить этап подготовки и проектирования. Естественно, если применение данной модели допускают корпоративные политики.
Плюс ко всему применение облачных сервисов позволит снять по крайней мере часть проблем, связанных с дефицитом кадров. А эта причина часто тормозит работу по импортозамещению едва ли не так же, как и недостаток или низкое качество отечественных решений.
Однако скептические настроения также весьма распространены. Так, директор департамента заказной разработки «Рексофт» Евгений Грачёв считает, что задача по миграции на отечественные решения трудновыполнима, поскольку требует большого объёма работ по адаптации под нужды предприятия, внедрения, миграции данных и адаптации бизнес-процессов, которые занимают значительное время. О полном импортозамещении, по его мнению, имеет смысл говорить лишь как минимум через год после завершения данных процессов.
ИТ-директор цифровой платформы «Ракета» Артемий Долгушин назвал более реальным срок импортозамещения в 3–5 лет. Столько, по его оценкам, длится миграция сложных систем. Снизить этот срок можно только за счёт снижения требований к функциональности. В целом, по мнению представителя «Ракеты», доля систем, зависящих от зарубежного ПО, составляет 30–40 %, в отдельных сегментах она может доходить и до 70 %.
Руководитель направления консалтинга и аудита информационной безопасности STEP LOGIC Алёна Игнатьева добавляет к этому ещё и фактор высокой стоимости миграции на российское ПО, который особенно значим для относительно небольших компаний. Тем более что помимо лицензирования требуются расходы на сопутствующие системы (ОС, СУБД), техническую поддержку и переобучение персонала. При этом нет единых правил, по которым можно было бы провести независимую оценку стоимости покупки и владения, что серьёзно осложняет бюджетирование таких проектов.
Коммерческий директор BPMSoft (ИТ-холдинг LANSOFT) Вадим Сорокин обратил внимание на то, что серьёзным препятствием является общая ситуация в экономике — «дорогие деньги» и рост налоговой нагрузки. Эти факторы сдерживают инвестиции, в том числе в проекты цифровизации и импортозамещения. Как-то изменить ситуацию могут только серьёзные административные импульсы с персональной ответственностью руководителей и жёсткими санкциями в случае неисполнения.
Системный архитектор компании «Умные решения» Артур Гильмутдинов обратил внимание на то, что высокая стоимость таких проектов во многом обусловлена их сложностью. В итоге даже в таком сегменте, как оборонный комплекс, по его оценкам, по некоторым направлениям специализированного и инженерного ПО уровень импортозамещения не превышает 15–20 %, хотя в среднем он составляет около 50 %. Также почти 95 % объектов КИИ используют иностранные решения для мониторинга, причём 40 % — в качестве основных.
Директор управления операционных систем «Группы Астра» Михаил Геллерман назвал значимым фактором, влияющим на сроки, также масштаб инфраструктуры. В компаниях, где он велик и территориально распределён, даже при идеальных условиях проект может занимать длительное время, которое часто увеличивают требования по обеспечению непрерывности и необходимость сертификации.
Виталий Попов среди препятствий назвал также дефицит кадров. На один крупный проект может потребоваться несколько десятков инженеров, найти которых не всегда просто.
Причём специалисты по многим направлениям просто отсутствуют. Например, когда речь заходит об уникальном оборудовании, представляющем собой единый комплекс, который устанавливали и настраивали специалисты зарубежной компании, причём давно. В таком случае переход на российское ПО просто невозможен.
Старший партнёр интегратора «Энсайн» Алексей Постригайло также напоминает, что во многих компаниях иностранное ПО до сих пор встроено в ключевые процессы, и его невозможно заменить быстро. Это сложная задача, где надо учесть все возможные зависимости и действовать очень осторожно. По его оценке, уложиться в срок можно лишь там, где есть зрелые продукты и понятный сценарий миграции.
Также довольно распространённой проблемой является отсутствие адекватной российской замены для иностранных решений. Даже если она формально существует, она может не удовлетворять требованиям по функциональности, масштабируемости, надёжности и отказоустойчивости.
А есть ли чем заменять?
Проблема с наличием альтернативы для иностранных решений, которые требуется заменить, не просто существует — она является одной из ключевых причин того, что срок импортозамещения, установленный указом Президента РФ №166, оказался сдвинут на 3 года. Причём чем более специализированным является решение и чем уже область его применения, тем меньше вероятность того, что у него есть российский аналог. На это обратил внимание Алексей Постригайло.
Виталий Попов назвал проблемными в том числе и такие массово используемые в промышленности решения, как пакеты САПР, системы поддержки жизненного цикла изделий (Product Lifecycle Management, PLM), системы диспетчерского управления (SCADA). Особенно остро, по его оценке, данная ситуация проявляется в авто- и авиастроении.
Касаемо САПР, ситуацию осложняет отсутствие отечественных трёхмерных движков. Что касается систем диспетчерского управления, то они часто являются частью закрытых комплексов, и их логика построена на уникальных алгоритмах. Здесь единственно возможным путём является замена всего комплекса.
Евгений Грачёв применительно к САПР обратил внимание на то, что более или менее благополучно ситуация обстоит в сегменте малых и средних решений. Однако в «тяжёлом» сегменте представлено лишь одно решение, разработка которого началась существенно позже, чем разработка флагманских продуктов. А чтобы достичь необходимого уровня зрелости, нужны годы.
Как уточняет Михаил Геллерман, проблема состоит в отсутствии необходимого российского ПО для определённых типов ЗОКИИ. Прежде всего это касается отраслевых и технологически связанных систем. В итоге при реализации проектов отдельно приходится учитывать ситуации, когда нужного российского решения нет или оно находится в стадии разработки.
По мнению Андрея Толокнова, положение усугубляет и то, что узкоспециализированные системы нельзя заменить так же, как офисное или инфраструктурное ПО. Они очень тесно и глубоко интегрированы с оборудованием, различными контроллерами и датчиками, часто также иностранного производства и с «закрытой» архитектурой. Также требуется обеспечить совместимость с отраслевыми протоколами, которые тоже закрыты или плохо документированы. Необходимо соблюдать множество отраслевых стандартов и специфичных требований конкретных производств. Так что создание сколько-нибудь универсальных решений просто невозможно.
Как считает руководитель направления инфраструктурного ПО компании «ГИГАНТ — Компьютерные системы» Андрей Каплин, часто замена программных средств в ряде комплексов невозможна без полной замены всего решения. Такая ситуация имеет место не только в промышленности, но и, например, в медицине, которая также отнесена к КИИ.
На многих производствах, по наблюдениям Андрея Каплина, на зарубежные системы, в частности диспетчерского управления (SCADA), управляющее ПО, средства мониторинга различных линий и оборудования, а также другое инженерное ПО завязаны критически важные процессы. И даже если существуют отечественные аналоги, переход требует серьёзной адаптации, тестирования и нередко полной перестройки как минимум части инфраструктуры. Это связано с высокими рисками простоя и финансовыми потерями, особенно если речь идёт о непрерывных производствах. Схожая ситуация наблюдается и с крупными ERP-системами, высоконагруженными СУБД и аналитическими системами.
С другой стороны, по мнению представителя компании «ГИГАНТ — Компьютерные системы», есть возможность проведения квазиимпортозамещения и формального соблюдения сроков. Для этого достаточно часть иностранного ПО перенести на виртуальные рабочие места. Косвенным признаком того, что часть компаний готовится идти именно по такому сценарию, является заметный рост спроса на российские VDI. К тому же таких потенциально проблемных систем всё же не так много.
Алёна Игнатьева также видит риск возникновения «потёмкинских деревень», когда требования по импортозамещению компании могут выполнять формально, но фактически продолжать использовать зарубежные решения. Положение осложняет то, что критериев отечественного происхождения систем, в отличие от тех, что установлены для средств защиты, по большому счёту нет. От системы ГосСОПКА зарубежные компоненты при желании можно скрыть.
Выявить факт нарушения можно только в ходе плановой проверки, которая проводится лишь раз в 3 года. Всё это самым пагубным образом скажется на фактической защищённости объекта. Поэтому, как считает Алёна Игнатьева, необходимы прозрачные критерии, чётко регламентированная процедура фактического подтверждения выполнения импортозамещения и действенные меры воздействия на нарушителей.
Вадим Сорокин, сославшись на итоги исследования тенденций цифровизации 2026 года, которое провела компания BPMSoft, отметил, что 82 % респондентов не удовлетворены качеством российских решений. Основные претензии приведены на рис. 2.
Рисунок 2. Основные недостатки российских продуктов, используемых в ходе импортозамещения
Артур Гильмутдинов также считает довольно важным фактором, влияющим на импортозамещение, недоверие к отечественным разработкам. В итоге даже если российское ПО и применяется, то используется лишь для решения узкого спектра задач.
Как отмечает Карен Казарян, значительная часть работы по созданию аналогов используемых зарубежных решений уже проведена в рамках индустриальных центров компетенций. Эта работа продолжается: в частности, в марте текущего года началась новая фаза отбора особо значимых проектов. Прошедшие такой отбор получат грантовое финансирование. Однако данная работа требует привлечения серьёзных инвестиций. Также приходится учитывать необходимость интеграции разработок в существующую инфраструктуру.
Хватит ли 5 лет для новых проектов?
Тут опрошенные нами эксперты всё же проявляют оптимизм, хотя и сдержанный. Как считает Андрей Толокнов, новые бизнес-задачи в основном реализуются на отечественном программном обеспечении. Заказчики не просто заменяют зарубежные продукты, а сразу строят новую архитектуру на российских решениях, что устраняет многие риски, возникающие при обычном импортозамещении. Однако Тимур Бадретдинов напоминает о таком факторе, как масштаб и сложность инфраструктуры организации.
Как напоминает Артемий Долгушин, этот срок вполне достижим при условии наличия готового стека отечественных решений и полной документации к нему. Но при этом остаётся немало рисков, прежде всего связанных с высокой стоимостью проектов и необходимостью переобучения команд. К слову, последний фактор часто недооценивают или пытаются на нём сэкономить, что приводит к плачевным результатам.
Артур Гильмутдинов считает, что для новых проектов архитектура изначально закладывается с использованием только российского ПО из реестров, в итоге вероятность срыва сроков ниже, чем в случае уже эксплуатируемых систем. Плюс ко всему к моменту старта таких проектов отраслевые планы перехода, реестры отечественного ПО и типовые отраслевые ИТ-ландшафты будут уже утверждены, что снимет неопределённость. Однако миграция с ранее используемого решения может оказаться непростым проектом, сопряжённым с множеством подводных камней.
Директор центра развития продуктов NGR Softlab Алексей Дашков уверен, что в проекты, которые стартуют с нуля, можно сразу закладывать отечественные решения в архитектуру. Это не требует дорогостоящей миграции, как при традиционных проектах по импортозамещению. В ряде случаев уложиться можно даже не в 5 лет, а в 2 года — при условии наличия бюджета и правильно выстроенного обучения персонала.
Виталий Попов называет проблемной точкой импортозамещение диспетчерских систем, управляющих сложными системами, в частности гидроэлектростанциями. Также могут возникнуть сложности там, где речь идёт о специфичном оборудовании, например о разного рода датчиках и контроллерах, особенно нетиповых.
Однако, по его оценкам, 5-летний срок является вполне реальным для большинства отраслей. Среди них — госсектор, транспорт, космос, оборонный комплекс, телеком. Там накоплены заделы, и при наличии политической воли добиться требуемого результата можно, даже если речь идёт о коммерческих организациях.
Евгений Грачёв считает, что однозначного ответа на вопрос, можно ли уложиться в 5-летний срок, не существует. Этот период может быть выполнимым для одних компаний и оказаться совершенно нереалистичным для других. Всё упирается как в наличие технологической базы, так и в сложность самого объекта. Тем более что перечни типовых объектов КИИ сейчас только уточняются.
Выводы
Уровень импортозамещения ЗОКИИ пока остаётся довольно низким. Это связано с целым рядом факторов, обусловленных как отсутствием решений, способных адекватно заменить зарубежные, так и сложностью данных проектов и экономической ситуацией в стране (дорогие кредиты, рост налоговой нагрузки).
Уложиться в срок импортозамещения, установленный Минцифры, реально только для относительно простых проектов, а также там, где существуют зрелые продукты и понятный сценарий миграции.
Что касается 5-летнего срока импортозамещения для новых проектов, то здесь ситуация выглядит более оптимистично. Прежде всего за счёт отсутствия рисков, характерных для традиционного импортозамещения.
