Почему одни интернет-сервисы блокируют, а другим ограничивают работу? Чтобы понять логику таких решений, недостаточно смотреть только на технологии. Ключевую роль здесь играют требования безопасности и геополитика.
- 1. Введение
- 2. Независимость вендора и доступ к ПО со стороны государства
- 3. Социальная значимость программных платформ уходит под контроль ИИ
- 4. Контроль социально значимых программных платформ
- 5. Джек Ма: восхождение в бизнесе по-китайски
- 6. Независимость бизнеса по-китайски
- 7. Цена независимости
- 8. История с Джеком Ма: правило или исключение?
- 9. Telegram и его независимость
- 10. Изменения в мире, которые уже невозможно игнорировать
- 11. Выводы
Введение
Безопасность используемых программных платформ может быть представлена через набор методов, применяемых для защиты обрабатываемой конфиденциальной информации от вредоносных атак. Это будет техническая оценка, затрагивающая контроль над конфиденциальностью, соблюдение точности и доступности информации. Но оказывается, что применение этих признаков трактуется по-разному с точки зрения отдельных граждан и государства в целом.
Формально обе стороны стремятся к безопасности. Но с точки зрения пользователя, например, его персональные данные должны быть доступны только ему самому, а также тем, кому он может временно или по запросу предоставить доступ. Очевиден встречный вопрос: как в таком случае государство должно выступать гарантом соблюдения строгого контроля над ПДн и отсутствия их противоправного применения, если оно не имеет доступа к объекту управления?
На первый взгляд решение этих вопросов не относится к технической области. Считается, что это область юридического права, государства, законов. Но эти правила формировались, когда не было программных платформ. С их появлением решение этих вопросов принимается и заносится в алгоритм работы механизмов. Потом многое меняется: ситуация, политическая обстановка, политические цели, геополитика… Возникает проблема обратной связи. Чтобы реализовать свои задачи, государство оказывает давление или ищет компромисс в балансе мнений сторон.
Но сейчас он сводится к оказанию давления на вендоров программ, прежде всего социально значимых программных платформ. Они выступают «делегатами» прав своих пользователей. Но на них действуют законы, которые нередко принимались без понимания специфики новой среды.
Более того, если возникающие до сих пор проблемы ещё были видны пользователям и они понимали, с кем должны решать их, то с широким распространением ИИ эта связь рвётся окончательно. Как показывает практика внедрения банковских приложений с последующим переходом на ИИ, вендоры и банки не только не хотят, но даже не понимают возникающих проблем. С их точки зрения внедрение ИИ имеет исключительно положительный эффект сокращения затрат. Другие риски остаются вне поля их видимости и понимания.
Проблема сложна, поэтому её не раскрыть даже в одной статье. Но рассмотреть более внимательно — можно.
Независимость вендора и доступ к ПО со стороны государства
Разработчики программных платформ нередко приравнивают независимость своих программных продуктов к их безопасности. Но так ли это на самом деле, когда платформы связаны с процессом публичного высказывания личных мнений и предоставлением пользователям полной ответственности за его распространение?
Нередко в таких случаях вспоминают телекраны (Telescreen) — вымышленные устройства из романа Джорджа Оруэлла «1984», которые использовались по сюжету романа в качестве орудия пропаганды и средства слежки за населением. В современной социологии этот термин нередко применяют как метафору для описания систем массового электронного наблюдения, распознавания лиц и предиктивного полицейского контроля. В антиутопии они были установлены на Площади Победы — аналога Трафальгарской площади, исторического места для свободных дебатов в Лондоне.
Но можно ли переложить на пользователей браузеров, социальных сетей, интернет-магазинов, социальных бизнес-проектов право полного контроля за тем, какая информация публикуется ими или их подписчиками? Даже с точки зрения вендоров такое право не предоставляется. На любых публичных платформах всегда предусмотрены определённые сценарии и проверки. В этом состоит их отличие от подхода, заложенного при появлении Интернета, где пользовательская среда предполагалась полностью доверенной. Любой переход к недоверенной среде требует введения ограничивающих правил.
Но является ли сам вендор доверенным лицом на уровне публичной сети? Формально — нет. Требования сообщества предполагают соблюдение определённого свода морально-этических правил, а также комплаенса. Принятие расхождений в их оценке и является отражением права на «независимость» со стороны вендоров.
Социальная значимость программных платформ уходит под контроль ИИ
Возьмём в качестве примера социально значимую платформу доступа к медуслугам. Если оператором является государственная организация, то доступ госструктур к платформе является правом владельца. Но должны ли госструктуры иметь доступ к платформам для частной медицинской практики? Пациент взаимодействует с независимой бизнес-компанией, поэтому он ожидает, что государство не имеет доступа к его персональным данным. Предоставить доступ — это его личное право.
Но как быть, если заболевание представляет угрозу для общества, а вендор платформы не указал в правилах, что обязан сообщать контролирующим госструктурам о случаях выявления опасных для общества заболеваний? Фактически он предоставил полную информацию, потому что указал, что его бизнес сертифицирован со стороны государства. Но даже если нет такого сертификата, то предоставление доступа госструктурам может следовать просто из факта ведения бизнеса на территории государства.
Фактически вендор медицинской платформы обязан передавать определённую часть информации для контроля эпидемиологической ситуации (например, для контроля распространения ВИЧ-инфекции), мониторинга текущего состояния пациентов с серьёзными заболеваниями и оказания им своевременной помощи. Эти функции возложены на государство, даже если сам пользователь не знает об этом и обращается за помощью в частный бизнес.
Напомним, что с 1 марта 2026 года в России заработал федеральный регистр лиц, страдающих тяжёлыми заболеваниями (злокачественные новообразования; сахарный диабет; психические расстройства; ишемические болезни сердца; наличие сердечных и сосудистых имплантов; кардиомиопатия; сердечная недостаточность; острые нарушения мозгового кровообращения; болезни печени; беременность; хронические обструктивные болезни лёгких и т. д.). Подробные персональные данные вносятся теперь в реестр автоматически (в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации № 822 от 31 мая 2025 года) и не требуют согласия пациентов.
Но автоматизация на этом уровне — это только начало. Ещё в 2021 году появилась информация о завершении в России «полной инвентаризации биоресурсных коллекций» для формирования Национальной базы данных генетической информации (ГИС НБГИ). В список её основных задач вошли: хранение генетической информации по всему многообразию биообразцов (растения, животные, микроорганизмы дикой природы, метагеномы экосистем, микроорганизмы для промышленности, вирусы), их паспортизация и обеспечение информационной безопасности на основе отечественных технологий.
ГИС НБГИ будет допускать: поиск генетической информации, её классификацию, визуализацию и анализ; контролируемый доступ извне; применение ИИ для конструирования средств анализа; доступ со стороны профессиональных сообществ; интеграцию с ведомственными системами. Ожидается, что к 2030 году объём общедоступных данных достигнет 35 петабайтов. Среди накопленной информации будет также присутствовать чувствительная информация уровня гостайны.
Срок ввода ГИС НБГИ в эксплуатацию сейчас перенесён на 1 сентября 2027 года, а срок обязательной передачи генетических данных в систему — на 31 декабря 2027 года. Но риски надо оценивать уже сейчас, потому что накопление информации уже идёт полным ходом.
Контроль социально значимых программных платформ
Вернёмся к рассмотрению вопроса контроля над социальными сетями, мессенджерами и пр. Согласно законодательству РФ, гражданин защищён правом неприкосновенности своей частной жизни. Это включает:
- запрет на сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия;
- право контролировать информацию о себе;
- право на защиту чести и доброго имени;
- право на защиту персональных данных;
- право на тайну связи (иногда оформлено как отдельное право);
- право на неприкосновенность жилища (иногда оформлено как отдельное право);
- врачебную тайну, тайну усыновления, тайну исповеди и другие виды профессиональной тайны и иное.
Здесь налицо прежде уже рассмотренное «противоречие» в понимании границ распространения данных прав. Формально многие считают, что, хотя гарантия соблюдения этих прав возлагается на государство, его структуры нарушают неприкосновенность личных данных в случае получения к ним доступа. Но кто должен защищать эти права в случае их нарушения?
Ситуация выглядит ещё более запутанно в случае доступа госструктур к данным социально значимых программных платформ. С точки зрения пользователей и некоторых вендоров государство должно защищать их неприкосновенность, не получая при этом права на доступ.
Решение здесь очевидно: вопрос о контроле и управлении социально значимыми платформами по сути сводится к вопросу доверия. Проблемы возникают именно в случае утраты или непонимания границ доверия.
Джек Ма: восхождение в бизнесе по-китайски
Раскрыть эту тему лучше на наглядном примере. Сделать это можно через рассказ истории восхождения Джека Ма, основателя торгово-финансового холдинга Alibaba. Многим наверняка известны многочисленные дочерние компании этой «империи»: интернет-магазин AliExpress, платёжная платформа Alipay и др.
Джек Ма Юнь родился в 1964 году в бедной китайской семье в городе Ханчжоу. Ещё в конце 1970-х гг., учась в школе, он начал работать гидом, проводя экскурсии для первых массовых американских туристов, приехавших в Китай для знакомства с его культурой и поиска возможностей для совместного развития бизнеса. Для Джека Ма это была практика английского языка и знакомство с американской культурой.
С получением высшего образования получилось непросто: Джек Ма сумел поступить в муниципальный Ханчжоуский университет только с третьей попытки. В 1988 году он получил специальность «переводчик с английского языка» и устроился преподавать в Ханчжоуском университете электроники. Там он познакомился с разработкой ПО и развитием компьютерных технологий как раз на старте их активного развития в конце 1980-х гг.
Джек Ма, китайский миллиардер
В 1995 году муниципальный совет Ханчжоу направляет Джека Ма на годовую стажировку в США по студенческому обмену. Вернувшись на родину, он создаёт веб-сайт ChinaPages.com — аналог популярного путеводителя «Жёлтые страницы» с адресами китайских компаний. В 1999 году Джек Ма создаёт компанию Alibaba Group, сделав ставку на расширенную версию собственного сайта с функцией электронной коммерции. Это не было даже личным изобретением, подобное создавали повсюду. Но Джек Ма каким-то образом выбрал «импортозамещение» взамен продвижения аналогичного западного решения и оказался … миллиардером.
Первый секрет успеха — проект Джека Ма поддержали банковские группы Goldman Sachs и SoftBank, вложив инвестиции в размере 25 млн долларов. Второй секрет — за созданием площадки электронной коммерции последовало открытие в 2003 году новых направлений Alibaba Group: Taobao Marketplace (ресейл-площадка B2C- и C2C-торговли), Alipay (платёжная система), Alimama (рекомендательная система для поиска товаров и услуг) и т. д. А после первичного публичного размещения акций Alibaba Group на Нью-Йоркской фондовой бирже в 2014 году в оборот поступило ещё 25 млрд долларов.
Независимость бизнеса по-китайски
К 2017 году оценка состояния Джека Ма уже превысила один миллиард долларов. Богатство даёт ощущение свободы и раскрепощённости. Джек Ма не упустил возможность показать себя как экстравагантная личность.
На ежегодном корпоративе Alibaba в 2017 году он станцевал на сцене под Майкла Джексона. В том же году на ИТ-конференции Apsara 2017 Джек Ма выступил как певец, выбрав для исполнения культовую для США песню «Unchained Melody», напомнившую зрителям в зале её легендарное исполнение Элвисом Пресли.
Рисунок 1. Оценка состояния Джека Ма (Forbes, 2026)
Сейчас каждый может сравнить оба выступления по записям, доступным в сети. Нетрудно увидеть, что Джек Ма не обладал сильным вокалом, который необходим для исполнения. Относиться к этому эпизоду в жизни Джека Ма тоже можно по-разному и рассматривать его как проявление независимости, находясь на вершине славы. Но можно увидеть и признаки потери внутренних границ, подмены профессионализма под напором собственных амбиций.
Очевидно, что в 2017 году Джек Ма ощущал огромные возможности, которые даёт его бизнес-положение. Джек Ма встречался с лидерами ИТ-отрасли (Илон Маск, Марк Цукерберг), но потом расширил список до политических руководителей разных стран. В этом списке оказались: Ангела Меркель, Барак Обама, Дональд Трамп. На встречах Джек Ма ощущал себя полномочным представителем Китая, не увидев вовремя риски для безопасного продолжения карьеры.
Рисунок 2. Встреча Джека Ма с Дональдом Трампом в 2017 году
Переломом в этой истории стала встреча с Дональдом Трампом, она состоялась 9 января 2017 года за две недели до первой инаугурации дважды президента США. Официально встреча была посвящена обсуждению вопроса открытия одного млн рабочих мест в США для расширения присутствия Alibaba Group. Но в ходе встречи Джек Ма позволил себе сделать заявления, выходящие за допустимые рамки. Он заявил: «Китайско-американские отношения должны укрепляться». «Вольность» Джека Ма была расценена поздней администрацией Си Цзиньпина весьма негативно.
Уже год спустя Джек Ма «внезапно» заявил, что собирается оставить пост гендиректора холдинга Alibaba Group и намерен заниматься только благотворительной деятельностью, прекратив оперативное управление холдингом. Многие расценили, что этот шаг был сделан под давлением властей Китая.
«И тут Остапа понесло»…
Выступая в октябре 2020 года на финансовом форуме Bund Summit в Шанхае, Джек Ма раскритиковал банковскую систему Китая, указав, что она отражает «менталитет ломбарда».
«Хорошая инновация не боится регулирования, а боится быть подчинённой устаревшим правилам. В китайском финансовом секторе, по сути, нет никакой системы, — заявил он. — Мы не должны регулировать аэропорт так же, как управляем железнодорожным вокзалом. Мы не можем регулировать будущее вчерашними средствами».
Заявление Джека Ма было сделано в присутствии высокопоставленных руководителей Компартии Китая. Ответная реакция не заставила себя ждать: Джек Ма исчез из публичной политики. Он остался на сцене, но перестал делать любые заявления.
Рисунок 3. Выступление Джека Ма на форуме Bund Summit в Шанхае в 2020 году (Caixin Global)
Цена независимости
Давайте разберёмся с ценой независимости, которую заплатил Джек Ма. До октября 2020 года он был в числе неприкасаемых. Его личное состояние оценивалось в 61 млрд долларов, что делало его самым богатым человеком Китая. Его компания Alibaba Group была транснациональным технологическим гигантом, его платёжная компания Ant Group обрабатывала больше транзакций, чем Amazon и eBay вместе взятые. Alibaba Group ещё только предстояло выйти на IPO. Джек Ма был признанным в мире представителем китайских инноваций. Но его независимость оказалась всего лишь видимостью.
После «исчезновения из общественной жизни» Джек Ма ведёт довольно замкнутый образ жизни. Он не покинул мир технологий, остаётся основным акционером Ant Group — финансового подразделения Alibaba Group. Но теперь Джек Ма чистый филантроп. Он может организовать шоу «Африканские бизнес-герои» в поддержку технологических бизнес-проектов в Африке, быть членом его жюри. Но даже в рамках собственного шоу он не всегда «допускается» на сцену. Джек Ма сохранил частично свой капитал, но полностью перестал быть частью политической сцены Китая, став её «политической тенью».
Эксперты чаще всего связывают «исчезновение из повестки» с Alibaba Group и её финансовым подразделением Ant Group, оказывающими растущее влияние внутри Китая и за его пределами. Это сделало эти компании слишком могущественными для контроля над населением Китая за счёт доступа к размещённым на программных платформах данным. Но заодно это сделало его зависимым от «второго игрока», который реально мог управлять компанией. Специфика Китая проявилась просто в том, что появление расхождений между двумя «игроками» привело к быстрой ответной реакции со стороны более могущественного участника. Независимость оказалась призрачной.
Называют и более «приземлённую» причину: Джек Ма оказался соперником для государственной банковской системы Китая. Но это не меняет вывода: перевес в свою сторону сделал более могущественный игрок.
История с Джеком Ма: правило или исключение?
Но вернёмся к вопросу доступа к социально значимым платформам со стороны госструктур. История с Джеком Ма является правилом для остального мира или исключением? Но сначала для Китая.
Анализ развития бизнеса технологических компаний в Китае за последние годы показывает, что аналогичные ограничения в деятельности получили руководители многих китайских компаний. Можно назвать таких известных вендоров, как Tencent, Baidu, JD.com, ByteDance, Didi. Их руководители стали независимыми миллиардерами, но последующие попытки проявить свою независимость привели в итоге к поставленным «флажкам», переход через которые — это риск не только для финансового благополучия.
В 2015 году китайская антикоррупционная полиция пришла с визитом к Го Гуанчану (Guo Guangchang), председателю инвестиционной группы Fosun International. Компания развивалась в области фармацевтики, страхования, туризма и добычи полезных ископаемых, а её руководитель получил даже прозвище «китайский Уоррен Баффет». После визита полиции все операции с принадлежащими ему акциями на Гонконгской бирже были заморожены.
Рисунок 4. Го Гуанчан (второй слева), китайский «Уоррен Баффет»
В 2017 году в Гонконге был похищен китайско-канадский миллиардер Сяо Цзяньхуа (Xiao Jianhua). Он получил контроль над значительной долей акций ряда финансовых компаний (Ping An Insurance, Harbin Bank, Huaxia Bank и Industrial Bank) через принадлежавшего ему посредника Baotou Tomorrow Technology. Китайские агенты безопасности вывезли миллиардера в Китай, где он был приговорён к 13 годам тюремного заключения за мошенничество и коррупцию.
Большой резонанс получило дело Жэнь Чжицяна (Ren Zhiqiang), руководителя компании Hua Yuan Property Company, одной из крупнейших строительных госкорпораций Китая. Опираясь на прочные связи с госструктурами, он опубликовал в 2020 году статью, содержание которой можно кратко изложить в следующем виде: «Я тоже добросовестно и с любопытством анализирую речь [президента] и увидел не императора, стоящего там в новых одеждах, а клоуна, который разделся догола, но настаивает, что он по-прежнему император».
Статья появилась в разгар пандемии коронавируса после ТВ-выступления президента Си Цзиньпина. В ней была предпринята попытка раскрыть детали, связанные с расследованием событий вокруг появления COVID-19. Через полгода после публикации «красная пушка» (такое прозвище дали бизнесмену) был осуждён в Пекине на 18 лет тюрьмы. Официальная версия — взятки на общую сумму около 184 тыс. долларов и растрата государственных средств на сумму 7,36 млн долларов.
Рисунок 5. Жэнь Чжицян был осуждён на 18 лет тюрьмы за коррупцию (Wikipedia)
Telegram и его независимость
История с Джеком Ма наверняка интересует российских граждан меньше, чем блокировки Telegram. Но история с владельцем Alibaba Group позволяет провести параллели с Павлом Дуровым, владельцем Telegram.
В начале февраля 2026 года «Российская газета» сообщила о проводимом расследовании действий Павла Дурова в рамках уголовного дела по ч. 1.1 ст. 205.1 УК России (содействие террористической деятельности). Согласно сделанному заявлению, администрация Telegram не исполнила требования Роскомнадзора и не удалила 1369 каналов, чатов и ботов, связанных с детской порнографией, а также 3771 пост, касающийся наркотиков, 2666 — по теме суицида и 2124 — посвящённых вовлечению несовершеннолетних в противоправную деятельность.
Кроме того, не было удалено более 10,5 тыс. каналов с призывами к экстремизму и связанных с «финансированием противника». Ещё 1125 постов, как сообщало издание, содержали материалы экстремистских и террористических организаций.
Как разъясняет Павел Дуров свою позицию? Ещё полгода ранее он опубликовал эссе по случаю своего дня рождения, где фактически изложил свой подход и причины своего выбора:
«Мне исполняется 41 год, но праздновать не хочется.
У нашего поколения заканчивается время, чтобы спасти свободный интернет, созданный для нас нашими отцами. То, что когда-то было обещанием свободного обмена информацией, превращается в главный инструмент контроля.
В некогда свободных странах вводятся антиутопические меры, такие как цифровые удостоверения личности (Великобритания), онлайн-проверка возраста (Австралия) и массовое сканирование личных сообщений (ЕС). Германия преследует всех, кто осмеливается критиковать чиновников в интернете. Великобритания сажает в тюрьму тысячи людей за их твиты. Франция ведёт уголовные расследования в отношении технологических лидеров, защищающих свободу и неприкосновенность частной жизни.
Тёмный, антиутопический мир стремительно приближается — пока мы спим. Наше поколение рискует войти в историю как последнее, у которого были свободы, — и которое позволило их отнять.
Нам внушили ложь. Нас убедили, что величайшая битва нашего поколения — это уничтожение всего, что оставили нам наши предки: традиций, частной жизни, суверенитета, свободного рынка и свободы слова. Предав наследие наших предков, мы встали на путь саморазрушения — морального, интеллектуального, экономического и, в конечном итоге, биологического.
Так что нет, я не буду сегодня праздновать. У меня заканчивается время. У нас заканчивается время».
Внесём ясность.
Первое. Telegram не является сейчас российской разработкой, сам Павел Дуров не является российским гражданином. «Обвинения» Павла Дурова направлены обезличенно в адрес гипотетического образа современного государства, его новой модели развития, проявляющейся в том числе в быстром развитии ИИ.
При этом известно, что сейчас его брат, Николай Дуров, разрабатывает собственную модель ИИ. По оценкам Павла Дурова, эта модель качественно отличаться от современных LLM.
«Современный ИИ способен читать огромные объёмы текста, но он не способен понимать их. Это просто сложные алгоритмы. Мой брат Николай сейчас работает над ИИ, который будет способен мыслить логически и понимать мир».
По сути речь идёт о попытке развития социально значимой платформы вне прямого контроля со стороны государства. Но есть и другая сторона — речь идёт о попытке развития платформы в рамках собственного понимания, как она должна быть устроена. Напрашивается прямая аналогия с развитием криптовалют, запущенным почти 20 лет назад, но фактически сильно заторможенным ровно по причине изменённой роли госструктур в работе этого механизма.
Второе. Взлёт Джека Ма был напрямую связан с его поддержкой со стороны … Коммунистической партии Китая. Известно, что весьма значимую финансовую поддержку Alibaba Group до момента выхода на IPO Джек Ма получал от инвестиционной компании China Investment Corporation. Говоря прямым текстом, китайское правительство фактически помогло Alibaba Group построить свою «империю». Очевидно, что оно ожидало соблюдения права на полное участие в управлении компанией. Проявление «независимости» со стороны Джека Ма выглядело как предательство, и китайское правительство не могло оставить это без внимания.
Никем не раскрыто, но трудно поверить, что Telegram смог бы достичь своей популярности без посторонней поддержки. Аналогия напрашивается явно.
Изменения в мире, которые уже невозможно игнорировать
Можно поставить точку в этой истории. Но она ещё не закончена. Если раньше спор затрагивал только вендора и госструктуры, которые в силу своих обязанностей должны были найти баланс во взаимоотношениях, то теперь появился третий «участник» — изменения в геополитике. Время для допустимых прежде решений было упущено. Теперь требуется принимать во внимание мнение всех трёх сторон.
Как отмечают исследователи из аналитического агентства McKinsey, последние годы были связаны с интенсивной геополитической нестабильностью в мире. Это привело к пересмотру стратегий развития государств на глобальном уровне. Новые тарифы, экспортный контроль, фрагментация требований регуляторов разных стран, политическая неопределённость — всё это повышает издержки, усложняет соблюдение нормативных требований, подрывает долгосрочное планирование.
В новых условиях компании вынуждены понижать риски в стратегии развития бизнеса и откладывать решения, которые не имеют высоких гарантий. Вопросы баланса в трактовке независимости вендоров социально значимых программных платформ становятся частью глобальных задач, требующих решения.
Как отмечают исследователи McKinsey, конфликт, в который сейчас втянуты Россия и Украина, привёл к резкому росту расходов стран на оборону, их расширению экспортного контроля, изменениям в проводимой промышленной политике, потоков иностранных инвестиций. Это затронуло в том числе производство программных и аппаратных средств, где серьёзно повысились требования к безопасности. Функции, которые прежде контролировали госструктуры, теперь становятся обязательной частью программных платформ, поэтому государства оказывают сейчас повышенное давление на вендоров.
Рисунок 6. Драйверы геополитики с наибольшим влиянием на компании в США за последние пять лет
На диаграмме выше стоит обратить внимание на усиление технологического контроля, которое оказалось на втором месте по значимости среди драйверов современной геополитики. Новые правила заставляют государства переписывать их цифровую стратегию. Искусственный интеллект, развитие технологий, соблюдение требований к интеллектуальной собственности, контроль над кибербезопасностью сохраняют важнейшее влияние на развитие стран. Но текущие геополитические риски ведут к усилению сдвига в сторону сегментации или локализации технологических стеков и архитектуры хранения и доступа к данным на «геополитически чувствительных рынках».
Возвращаясь к теме Telegram и его независимости, можно только добавить, что эта социально значимая платформа оказалась не вне, а на перепутье геополитики, в центре «торга» между государствами присутствия и вендором. Пока Павлу Дурову удавалось успешно балансировать на поддержке то Азербайджана, то Саудовской Аравии, отказывая Google (США) и России в балансе предлагаемого «сотрудничества». Но что реально происходит «под капотом» и в какую сторону склонится чаша весов «независимости» — для большинства стран это риски ИБ.
Добавим ещё один важный штрих. Как отмечают исследователи McKinsey, на момент выпуска результатов их исследования McKinsey Geopolitical Risk Survey (март 2026 года) изменения в технологиях и рыночных отношениях ещё не начались для большинства компаний США. Осознание уязвимости из-за изменившихся геополитических условий ещё не произошло. Лишь немногие из опрошенных компаний США сообщают о начале применения новых методов управления геополитическими рисками. В целом управление пока остаётся фрагментированным по отдельным функциям, а большинство компаний пока не предпринимали дополнительных мер для учёта произошедших изменений.
Рисунок 7. Факторы, затрудняющие управление компаниями в эпоху геополитических проблем
Выводы
История некоторых руководителей социально значимых программных платформ указывает на то, что разное понимание безопасности (программной, гуманитарной, национальной) создаёт для них (в т. ч. их платформ) конфликтные ситуации. Выход из них далеко не всегда способствует достижению общих целей — технологического и инновационного развития с соблюдением регуляторных и конституционных требований.
Искать среди участников конфликта правых и виноватых нет смысла. Следует прежде всего обратить внимание на геополитические изменения, которые затронули не весь мир. Они серьёзно меняют правила игры для технологических компаний, требуют коррекции их подходов к информационной безопасности. Цель очевидна: сохранить баланс между отношением пользователей и государства с учётом новой геополитики. Цель для пользователей ещё — сохранить своё отношение к свободе бизнеса и мнений, потому что без этого нет развития.
