Ренат Лашин, Валентин Макаров, Надежда Кострюкова: С государством действительно можно говорить на равных

На AltConf 2026 обсудили ключевые изменения в регулировании и развитии российского ИТ-рынка. В центре разговора — налоговая политика, консолидация отрасли и выстраивание диалога бизнеса с государством в новых условиях.

Участие в дискуссии приняли Ренат Лашин, исполнительный директор Ассоциации разработчиков программных продуктов (АРПП) «Отечественный софт», Валентин Макаров, президент ассоциации «РУССОФТ», Надежда Кострюкова, заместитель генерального директора по взаимодействию с органами власти компании «Базальт СПО».

Первый вопрос к вам, Ренат. Давайте прямо с конкретного кейса. Как российские ассоциации разработчиков отреагировали на инициативу об отмене льготы на уплату НДС на отечественное ПО, включённое в реестр Минцифры?

Р. Л.: Налог в итоге не ввели, сохранили нулевую ставку. Хотя в сентябре мы узнали, что такая инициатива действительно обсуждается, и это вызвало у нас удивление. Потому что мы не раз говорили: в разработке софта НДС по сути не возникает. Это интеллектуальный труд, пишется код. Максимум, из чего складываются затраты, — это аренда помещений, оборудование, компьютеры. Но откуда здесь вообще взяться НДС?

Мы не производим сырьё, где можно было бы начислять и потом зачитывать налог. Поэтому мы собрали большую аргументационную базу, провели серию обсуждений и пресс-конференцию вместе с коллегами, в том числе с «ОПОРОЙ РОССИИ», ФРИИ, МИТ. Объясняли, что введение такого налога для отрасли фактически приведёт к выпадающим доходам уже из прибыли компаний.

По сути, это было бы не 0 и не 20 %, а сразу минус 22 % от прибыли в текущем году. Если вычесть это у любого обычного вендора, становится понятно, что рентабельность разработки софта либо стремится к нулю, либо вообще уходит в минус.

В итоге нас услышали. Мы направляли письма Президенту, в Правительство, Государственную Думу и Совет Федерации, объясняли позицию отрасли и просили внимательно рассмотреть аргументы, в том числе указывая на ошибочность первоначального предложения. В результате наша позиция была поддержана: удалось сохранить нулевую ставку НДС для разработчиков ПО. Теперь заказчики и вендоры, которые работают с продуктами из реестра, могут быть уверены: при покупке такого программного обеспечения НДС по-прежнему не начисляется.

Валентин, можно ли сказать, что сохранить нулевую ставку НДС удалось благодаря консолидации рынка и ассоциаций?

В. М.: Да, на самом деле это, наверное, первый пример, когда удалось объединить усилия ИТ-ассоциаций и бизнес-объединений, которые вместе выработали общую позицию. Ситуация была довольно неопределённой: не было понимания, как будет воспринята наша информация, повлияет ли как-то пресс-конференция на процесс. Но в итоге наш голос был услышан.

И это важный шаг. Он показывает, что с государством действительно можно говорить на равных, если у тебя есть понятные, аргументированные основания, почему то или иное решение не нужно не только ИТ-бизнесу, а в целом экономике и государству.

И ещё важный момент: когда ты действуешь не в одиночку, а объединяешь усилия. Не просишь каких-то дополнительных льгот для себя, а отстаиваешь интересы отрасли и, по сути, государства. Тогда это работает.

Надежда, вы, как вендор, выдохнули, увидели поддержку коллег?

Н. К.: Для нас, как для вендора, и вообще для продуктовых компаний, льгота по НДС — критически важная история. У нас практически нет входящего НДС: основные затраты — это люди. Поэтому введение НДС на наши продукты фактически означало бы прямое удорожание решений, которые мы продаём. И далеко не факт, что заказчики готовы были бы это удорожание принять.

Так что, конечно, мы выдохнули. И рады, что у ассоциаций получилось сплотиться и выступить единым, довольно сильным фронтом.

Р. Л.: Важно здесь вот что. Если честно, мало кто верил в успех этой инициативы и вообще в то, что удастся на что-то повлиять. Многие, по сути, сдались сразу. И даже когда уже начали появляться сигналы, что к нам прислушиваются, большинство всё ещё сомневалось, что это реально возможно.

Но мы вместе с Валентином и коллегами показали: если ассоциации действительно объединяются, подготавливают позицию, выбирают спикеров, которые являются лидерами мнений, и доходчиво доносят её до правительства — это даёт результат.

В ноябре Президент подписал закон, в который эти положения, в том числе о введении НДС на ПО, в итоге не вошли. Поэтому мы считаем это большой победой отрасли и благодарим Правительство и профильное Министерство за оказанную поддержку. И одновременно это задел на будущее: скорее всего, попытки ужесточения налоговой нагрузки ещё будут предприниматься. И к ним нужно будет так же системно и заблаговременно готовиться.

Думаю, в следующий раз сомневающиеся тоже подключатся. А теперь к хорошему — к экспорту. Валентин, каковы перспективы российского ИТ-экспорта в 2026 году и далее?

В. М.: Перспективы есть. Но за них ещё нужно бороться.

В 2022 году наш экспорт резко изменился. Основными потребителями были недружественные страны. В основном мы поставляли туда услуги, суммарно это было порядка 10 млрд долларов. Но уже в первые два года падение составляло около 20 % ежегодно. Эти рынки закрылись: санкции, негативное отношение к России, сложности с переводами денег — всё это сильно ударило по отрасли.

И только в 2024 году впервые не было падения, появился небольшой рост. И связан он с тем, что за эти два года Россия, по сути, доказала: даже когда ведущие вендоры ушли, а количество кибератак выросло в разы, системы продолжают работать.

Это показало, что российская индустрия разработки ПО способна быстро замещать зарубежные решения, делать их защищёнными, устойчивыми и развивать собственные продукты уже на своей технологической базе. На фоне нового технологического уклада, искусственного интеллекта, киберфизических систем это стало особенно заметно.

Многие страны начали говорить: мы тоже хотим технологической независимости, хотим, чтобы наши системы нельзя было отключить извне, чтобы они были защищены. И здесь появился запрос не просто на продукт, а на трансфер технологий, на то, что мы называем передачей гена технологического суверенитета, когда страна сама дальше развивает решения. Эта идея сейчас очень сильна.

Мы провели ряд бизнес-миссий в дружественные страны, нашли партнёров и, по сути, построили новый формат экспорта. Это уже не просто продажа, а создание совместных предприятий и выход на рынок, где живёт порядка 6 млрд человек, что даёт возможность работать с огромным ресурсом и создавать продукты, конкурентоспособные на глобальном уровне.

В этом году мы уже создали три совместных предприятия в одной стране в самых современных направлениях: искусственный интеллект, киберфизические системы. В работе ещё около шести проектов.

Мы были в Индии на AI Impact Summit, где присутствовали главы государств и премьер-министр, и представляли там Россию на стенде РУССОФТ. Поток посетителей был постоянным, каждые 20 минут приходили новые потенциальные партнёры. Мы, как ассоциация, возможно, чуть раньше других поняли, что на мировом рынке есть этот запрос, и начали выстраивать реальные партнёрства и трансферные проекты.

Теперь задача — масштабировать этот опыт на другие регионы: Латинскую Америку, страны Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). И там уже закрепляться системно. Потому что именно рынок даёт ресурсы и денежный поток, которые позволяют нашей стране становиться технологическим лидером и двигаться вперёд.

Ренат, вы разделяете этот оптимизм экспансии?

Р. Л.: Да, мы говорим про экспорт технологического суверенитета. Валентин это ещё называет геном. Последние годы мы в принципе справляемся с теми вызовами, которые есть внутри страны. Мы строим не только импортонезависимые отечественные решения, не чёрные ящики, а прозрачные, понятные продукты. Но одновременно мы начинаем строить и совместимые отечественные решения.

Сегодня на конференции как раз много говорили про совместимость российского ПО. Один из пионеров в этой области — компания «Базальт СПО». Суть в том, чтобы выстроить платформенный подход. Как в случае с ноутбуком: есть операционная система, есть база данных, есть прикладной софт — всё это работает вместе как единая система. То же самое нужно сделать и с российским ПО, которого в реестре уже больше 30 000 решений. За последние 4 года количество продуктов в Реестре выросло в 5 раз и продолжает расти.

Если мы это выстроим, то сможем говорить уже о системной совместимости на уровне платформ, операционных систем, прикладных решений. И тогда под конкретные задачи можно будет собирать готовые наборы российского программного обеспечения, включая поддержку отечественного процессора. Мы близки к завершению этой сложной и важной работы. 

Надежда, вы готовы ген «Базальта СПО» подсаживать в другие страны?

Н. К.: Мы готовы и, более того, уже этим занимаемся. Как Ренат сказал, в первую очередь сейчас ключевой вопрос — это совместимость. Мы, наверное, пока единственная операционная система, которая совместима с китайским процессором LoongArch LA464. Такого решения у других производителей ОС пока нет. И в этом смысле мы конкурируем уже не с российскими разработчиками, а с такими гигантами, как Debian и Red Hat.

На базе нашего репозитория «Сизиф» мы сделали продукт — так называемую «Альт Платформу». По сути, это своего рода маленький завод: готовая пакетная база, инструменты и всё необходимое, чтобы собрать собственную суверенную операционную систему. У нас уже есть пример с одной из стран Содружества Независимых Государств (СНГ): мы вместе с партнёрами разработали для них полностью суверенную ОС. Они её дальше развивают и продают уже как собственный продукт. А мы предоставляем им эту платформу, на которой система и собирается.

Пока всё звучит очень оптимистично и амбициозно. Но обсудим и внутренние моменты, например, Постановление № 1937, в котором прописана необходимость совмещения российского ПО с двумя отечественными операционными системами.

Н. К.: Не просто отечественными операционными системами, а двумя операционными системами, которые уже получили статус доверенных.

Эта категория — доверенные операционные системы — появилась у нас с лета прошлого года, после принятия Федерального закона № 325-ФЗ. Он определил, что помимо реестра отечественного программного обеспечения теперь будут как минимум два дополнительных перечня: программное обеспечение для собственных нужд и перечень доверенного ПО.

В развитие этого закона было принято Постановление № 1937, которое установило новые требования для включения в реестр российского программного обеспечения. Одно из ключевых условий — совместимость с двумя операционными системами, получившими статус доверенных.

Здесь есть важный нюанс. Одновременно было принято Постановление № 1931, которое определило порядок признания ПО, не только операционных систем, но и другого софта, доверенным или недоверенным. Также установлены требования к аттестационным центрам, которые будут проводить такую оценку.

При этом сами критерии, по которым операционная система будет признана доверенной, пока ещё не утверждены. Мы рассчитываем, что они будут выработаны на основе “старого” Постановления № 325 (прим.: которое было признано утратившим силу), где уже были заложены дополнительные требования, в целом согласованные рынком и доказавшие свою работоспособность. Обсуждавшиеся поправки к нему также проходили длительное согласование и в целом были поддержаны отраслью. Мы этим требованиям соответствуем и рассчитываем одними из первых подать заявку на получение статуса доверенной операционной системы.

Но сейчас остаётся дождаться, когда правительство окончательно утвердит критерии и оформит их в виде постановления.

Валентин, не слишком ли много сегодня перечней и постановлений: доверенное, недоверенное, доверенное, но с оговорками? Не будоражит ли такая сложная система рынок российского ПО?

В. М.: Будоражит, и довольно сильно. Из-за обилия нововведений возникает ощущение, что государство одновременно выступает и как регулятор, и как заказчик, и в каком-то смысле как разработчик.

Тот же контур ПО для собственных нужд — это софт, который фактически используется внутри госкорпораций и государства. И по сути звучит так: это наш внутренний рынок, для внешних игроков он закрыт, делайте сами под себя. То есть появляется сегмент, который как будто выпадает из общей конкурентной среды.

А когда исчезает конкуренция, это всегда риск для качества. Поэтому здесь есть вопросы.

Если говорить о «Базальт СПО», то важно не только наличие двух операционных систем, с которыми нужно уметь работать. Не менее важная тема — это процессоры. И здесь уже речь идёт о более сложном уровне совместимости: нужно уметь работать с российскими процессорами. Это непростая история. Например, «Эльбрус» — формально российский процессор, но объёмы его продаж пока небольшие. И это не позволяет разработчикам софта массово вкладываться в адаптацию под него.

А вот «Базальт СПО» сделал шаг на опережение: их решения работают сразу с восемью различными процессорными архитектурами. И это, по сути, уже взгляд в будущее, понимание того, куда движется рынок и какие требования к совместимости будут завтра. Это действительно важная и правильная работа со стороны коллег.

Ренат, а вы что думаете по этому поводу?

Р. Л.: Задача действительно сложная и юридически запутанная. Сначала были дополнительные требования, которые почти не работали. Затем совместно с Минцифры эксперты ассоциации разработали изменения в дополнительные требования, которые затем почему-то назвали доверенными. И в итоге эти доверенные требования не прошли согласование на площадке правительства: их, как уже было сказано, по сути вычеркнули. А сам документ  остался, только теперь непонятно, как это всё назвать и исполнить. Сейчас обсуждается вариант повторного включения требований в двух вариантах «доверенные  и доверенные плюс дополнительные».

Идея была в том, чтобы верифицировать продукты в реестре через дополнительную проверку. Понять, способен ли продукт вообще работать под российскими операционными системами: протестирован ли он, со сколькими  системами может работать, может ли разработчик пересобрать своё решение под отечественную доверенную ОС.

То есть фактически должна была появиться двухуровневая система: продукты в реестре, как сейчас, и отдельный список продуктов, прошедших дополнительную проверку, условно на «российскость». Например, разработанных в российской сборочной среде, с использованием российских библиотек, инфраструктур и так далее.

И дальше уже можно было бы выстраивать второй уровень требований, для допуска в более чувствительные зоны: критическую информационную инфраструктуру и другие сложные области, не только в коммерческий сектор. Идея в целом хорошая: технически подтвердить, кто добросовестно работает, а кто не совсем. Тем, кто проходит дополнительную проверку, давать больше возможностей для работы в сложных и ответственных сферах. Но пока эта история буксует. Мы за ней внимательно следим, стараемся влиять по возможности, но всё это действительно непросто.

Финализируя, можно сказать, что вендоры, разработчики и ассоциации в целом научились выстраивать диалог с государством. Где-то он уже дал результат, как мы в начале и говорили, где-то пока притормаживается. Но это не означает, что его нужно останавливать. Потому что сигналы в целом скорее позитивные.

Н. К.: Я бы сказала, мы по-новому учимся выстраивать диалог с государством, как минимум с прошлого года. Потому что те механизмы, которые работали раньше, с прошлого года во многом перестали работать. И у всех нас сейчас стоит довольно интересная задача: заново выстроить механизмы и сделать их эффективными.

В. М.: Действительно, сейчас мы переживаем период очень сильных изменений. И в этих условиях отношения с государством, которые выстраивались раньше, уже не работают так, как прежде. Поэтому, как правильно говорят коллеги, приходится на ходу искать новые подходы, чтобы выстраивать диалог с государством, понимая его текущие интересы.

Не в логике защиты собственных льгот, а через понимание задач государства и попытку помогать их решать, при этом более эффективно, потому что бизнес всё-таки лучше понимает, что происходит. И этот переход к новым отношениям требует и новых форм взаимодействия. Поэтому сейчас усиливается работа через другие площадки: Администрацию Президента РФ, Совет Федерации ФС РФ, Государственную Думу РФ. Повышается уровень представительства бизнеса в этих институтах, чтобы диалог с государством был более прямым, более адекватным и проходил на равных.

А иногда и предугадывая желания государства.

Р. Л.: Ну, это уже высший пилотаж, конечно.

Огромное всем спасибо за интересную беседу и честные ответы. Приятной вам конференции.